— Пусть строит, — улыбнулась в ответ Аня. — А я буду стоически терпеть его ухаживания. Мы с тобой будем есть подаренные мне шоколадки и втихомолку хихикать над влюбчивостью наших мужчин.

У самой Лены был сын, который в этом году пошел в девятый класс, и ей, не смотря на то, что выглядела она от силы на тридцать, глазки уже никто не строил. Кадровый состав «Фотомаркета» постепенно омолаживался, и едва закончивших институт менеджеров вряд ли могла заинтересовать разменявшая третий десяток замужняя женщина с ребенком. За Аней же все мужчины фирмы ухаживали, можно сказать, рефлекторно.

— Как у тебя с Женей? — спросила Лена, откладывая в сторону какой-то бизнес-журнал. Работы у нее также не было, а потому она не прочь была поболтать.

— Да как… Нормально. Зовет, вон, меня в санаторий на следующие выходные. Природа, свежий воздух, шашлычки…

— Это дело хорошее. Соглашайся!

— А я уже согласилась…

— А чего ж кислая такая сидишь? Радоваться надо!

— Радоваться буду, когда там окажусь. А сейчас… Утро понедельника, чего ты от меня хочешь. Выходные были веселыми, спать хочется, а тут еще и работы нет совсем. Да еще ночью сон видела какой-то дурацкий…

— Что-нибудь страшное?

— Да как тебе сказать…

Кровь… Бардовая запекшаяся кровь, пятнами которой покрыта ее подушка. Кажется, она даже чувствует ее запах — едва заметный, практически полностью выветрившийся запах крови. В окно светит полная луна, и в ее тусклом свете она видит несколько мелких камешков, лежащих на ее подушке. Один из них прилип к ее щеке, и, проведя по ней рукой, она чувствует не только этот камешек, покорно перекочевывающий в ее ладонь, но и что-то вязкое, липкое. Кровь… Кровь у нее на губах… Кровью перепачкана все ее лицо, и даже волосы. Вкус крови во рту…

Во рту… Это никакие не камешки, это…

— Приснилось что у меня все зубы выпали, представляешь! Приснилось что я просыпаюсь, а у меня все постель в крови, и все мои зубы на подушке…