А затем внезапно болезнь, изменившись, вернулась снова. Новые жертвы больше не чувствовали лихорадку, и что было главным – недомогания; вместо этого без предупреждения первыми признаками стала невыносимая головная боль и мгновенная параноидальная вера в то, что любой оказавшийся поблизости человек был врагом, желающим их убить!

Внезапно каждая новая жертва стала оружием, обученным убивать всех, находящихся поблизости, даже тех, кто пробовал им помочь. Только в течении первых двух дней мать убила своих двух детей, двое мужчин расправились со своими женами, сотрудник убил доктора и двух медсестр в больнице, и четырнадцать человек были ранены членами своих семей, друзьями, или коллегами, внезапно впавшими в неистовство. Все очень скоро удостоверились, что знания, полученные о болезни не помогают новым жертвам, потому что почти половина заболевших умерла в течении первых часов после выхода из стадии обострения, а остальные осталась в критическом состоянии.

Идея Борта относительно использования вируса как оружия, вызывала отвращение у Корсала. Клингоны с удовольствием готовы сражаться в любое время. Но они борются с несправедливостью, враг против врага, независимо от того, была ли это битва умов или оружия. А эта ужасная чума была постыдной тактикой; это было бы все равно что приглашение для противника использовать точно такие же ответные меры. Позвольте кому-либо использовать это в первый раз, и вирус освободится и уничтожит население галактики.

Немного успокоившись Корсал признал, что был не прав, сбежав от орионца. Борт не был глуп; он сам видел чуму, и знал, что орионцы не обладают иммунитетом. Он наверняка прислушался бы к его доводам.

Совет возобновил работу, и начал с голосования по вопросу о помощи со стороны Федерации. Единогласно, отметил про себя Корсал.

Потом получил слово один из людей, доктор Джон Тредвелл. Это был высокий, худощавый человек, исследователь, который редко выступал на Совете.