Впрочем, опустел не только он. Перед безлюдным зданием горисполкома уже не стояли бронетранспортеры, и лишь на крыше безвольно висел в неподвижном воздухе всеми забытый флаг.

Ближе к вечеру по городу прокатилась первая волна агонии. Толпы голодных, злых людей сталкивались на улице, кое-кто уже начал грабить квартиры в поисках хоть чего-нибудь съестного, готовый пусть даже ценой чужой жизни хоть ненадолго продлить собственную. Квартиру Николая пока не тронули, но с улицы доносилось такое, что они опять провели ночь вместе пытаясь отыскать в тесных объятиях хотя бы иллюзию безопасности.

Утром отключилось электричество, а вместе с ним и холодильник. Николай недолго подумав, сварил оставшееся мясо и закатал его в две поллитровые банки.

К вечеру он вновь вышел на улицу в тщетной надежде добыть хоть что-нибудь, но это было уже невозможно. Повезло ему лишь в одном — он снова встретил того школьного приятеля, которому недавно продал кольцо, и тот уговорил его, когда стемнеет, попробовать пошарить на товарной станции. К этому времени Николай твердо решил покинуть город, пусть даже пешком, но подобное путешествие было немыслимо без хотя бы минимального запаса продуктов, и он согласился. Договорились встретиться позднее неподалеку от станции. Приятель одолжил ему баллончик с парализующим газом, но Николай, поразмыслив, оставил его Марине.

И вот, наконец, станция.

Она была погружена во мрак, но их привыкшие к темноте глаза легко различали забившие все пути вагоны. Людей не было видно или слышно, и они двинулись вдоль бесконечных составов, положившись на чутье и интуицию.

Наконец они отыскали подходящий, как им показалось, вагон и осторожно, стараясь поменьше шуметь, взломали запор и сдвинули в сторону дверь. Вагон был забит картонными коробками, но их ждало горькое разочарование — в них оказались никому уже не нужные детские куклы. Выматерившись, они спрыгнули на землю.