Николай вздохнул. Нет, после ухода жены у него были женщины. Кто приходил на вечер, кто оставался до утра. Но все это было для тела, душа же его, молодого мужчины, лишь немного не дотянувшего до тридцати, оставалась неудовлетворенной, словно желала вернуть наивную юность с ее прогулками под луной, нежными взглядами, необдуманными клятвами и робкими поцелуями. И вот вдруг повеяло чем-то родным, щемящим, и на краткий миг позабылась и очередь с ее проблемами, и даже гул мотора…

Дурак, она же почти девчонка! Николай встряхнулся, с силой сжал кулаки и вернулся к действительности.

Вокруг снова заволновалась толпа, голоса людей слились в мерный гул, в котором потонул шум мотора проехавшей мимо машины.

Общее разочарование ненадолго объединило людей. Кто-то неподалеку мрачно выругался, кто-то в сердцах плюнул. Но делать было нечего. Кто-то опять сел, кто-то, в полном согласии с темпераментом и физическими возможностями, остался стоять. Николай еще раз обернулся, но девушку уже заслонила массивная тетка, а сделать шаг в сторону и посмотреть мимо нее Николай не рискнул. Что толку тешить себя иллюзиями. В реальности есть лишь очередь, легкая головная боль, да нестерпимое желание закурить.

Стоп! Как же он мог забыть! Полгода назад, когда еще можно было купить (купить, а не достать!) спиртное, пили они с Серегой, старым другом детства, а теперь армейским капитаном. И в самый разгар действа, когда уже все плыло перед глазами и заплетались языки, Серега достал из дипломата нераспечатанную пачку «Примы» и со словами: «А это тебе подарок на самый черный день» ловко забросил ее на шкаф. Николай, когда у него в очередной раз кончились сигареты, все-таки не удержался, и не уверенный, наяву это было или померещилось, подставил стул и долго шарил по пыли руками, но ничего не нашел.

Но ведь пачка могла запросто завалиться между шкафом и стеной!