— Можете идти, — отвлек его от размышлений голос Марины.

Николай захватил оба чайника и вышел в гостиную. Девушка сидела на диване и при его появлении попыталась встать, но Николай махнул рукой.

— Сидите, я сам. — Он выставил на стол сахарницу (слава богу, хоть сахар пока есть) и чашки и указал на стол. — Прошу.

— Спасибо. — Девушка перебралась на стул, нерешительно помолчала, робко взяла вилку и спросила. — А как вас зовут?

— Николай. А вас?

— Марина.

Пока пили чай, Николай узнал о ней почти все. Восемнадцать лет, студентка, перешла на второй курс, живет в общежитии, задержалась после экзаменов, а тут началось… В комнате осталась одна, денег почти нет, да и в любом случае достать за них ничего невозможно. Есть тоже нечего, хотела хоть талоны на хлеб отоварить, да и то не вышло…

Николай слушал и невольно мрачнел. Перед ним открывалась бездна, по сравнению с которой его ситуацию можно было назвать верхом благополучия. Что ни делай — падения в нее не миновать. Марина уловила его настроение и грустно улыбнулась.

— Вы только не думайте, я как-нибудь выкручусь. Должно же все это кончиться. Через неделю, ну, через две…

Вместо ответа Николай поднялся и направился к шкафу. Шкаф был тяжелый, но злость на эту собачью жизнь, на невезучую страну, в которой его угораздило родиться, придала ему сил, и угол шкафа отошел от стенки. Сам шкаф заскрипел, протестуя против подобного неделикатного обращения, но Николай уже заглянул в образовавшуюся щель и — о, чудо! — увидел там заветную красную пачку. Он вытянул руку, ухватил пачку дрожащими от нетерпения пальцами, быстро вытянул сигарету и сунул ее в рот.

— Не возражаете? — Николаю не хотелось оставлять девушку даже на минуту. — Я открою балкон.

— Конечно, — улыбнулась Марина. — А мне можно?

— Вы курите? — удивленно спросил он и протянул ей пачку.