— Нет, без чая я вас все равно не отпущу, — возразил Николай. — Мыслимое ли дело, с самого утра столько часов простоять без маковой росинки. Да после этого мамонта съешь, не то что консервы.

Девушка пристально посмотрела на него, и на ее лице отразилась внутренняя борьба. Потом она отвела взгляд и вздохнула.

— Хорошо. Скажите, а ниток у вас нет?

— Ниток? — не сразу понял Николай и спохватился. — Ах, да. Сейчас посмотрю. Где-то должны быть. — Он порылся в секции и извлек коробку с катушками. — Вот.

— Спасибо, — девушка стала перебирать полупустые катушки в поисках нужного цвета. — Извините, вы не могли бы отвернуться?

— Я лучше выйду, — с готовностью предложил Николай. — Когда закончите, позовите.

Он вернулся на кухню, щедро сыпанул в заварочный чайник чаю, залил подоспевшим кипятком и накрыл чайник полотенцем. Делать пока было нечего, ему снова вспомнилось о сигаретах, но шкаф стоял в гостиной, и волей-неволей с этим придется обождать. Как-то незаметно, когда отпустило напряжение, стали саднить царапины и ушибы. К счастью, ничего серьезного не было, разве что не мешало бы залить их одеколоном, но и тот, разумеется, не на кухне. Чем же заняться?

Николай снял куртку, осмотрел ее и невольно вздохнул. Да, крепко ей досталось… Он бросил куртку на табуретку, переложил хлеб в полиэтиленовый мешок и, порывшись по карманам, достал и пересчитал оставшуюся наличность.

Тридцать шесть рублей. Прямо скажем, негусто. Правда, есть еще обручальное кольцо, последняя память о неудавшемся браке. Можно будет попробовать обменять его на продукты. А дальше что? Родителям хорошо, они сейчас в деревне у бабки. Уговаривали и его ехать с ним, тем более что завод все равно давно уже стоит, а когда заработает — неизвестно. Но он, дурак, тогда заартачился. Никуда мол, не поеду, нам сказали, что вызвать могут в любой день. Сиди теперь тут… И захочешь, так все равно не уедешь. Поезда не ходят, автобусы — и подавно…