— Если только у них нет гаубиц и они не пустят их в ход, — возбужденно заметил Келли. — Время открыть два или три ящика, собрать орудия и… Если они не сматываются сейчас, значит, считают, что могут выиграть матч.

— Да? — пробурчал голландец. — Но тогда это явный пограничный конфликт, и дело может иметь серьезные последствия.

Келли согласился. Оторвавшись от бинокля, он подозвал одного из своих людей и велел ему установить радиосвязь с насосной станцией.

— Скажите, что мы вернемся чуть позже, что происходит нечто, что мы хотим увидеть, но у нас все хорошо. Никаких уточнений, понятно?

Тот кивнул и пошел к передатчику, установленному в одном из джипов.

Пока он передавал сообщение, ситуация быстро развивалась. Военные грузовики, не изменив маршрут, описывали широкий вираж с явной целью укрепить сначала тылы полицейских и высадить солдат под прикрытием их огня. Все произошло очень быстро: пехотинцы спрыгнули на землю, даже не дожидаясь, пока грузовики остановятся, и сразу начали стрелять.

Окаменевшие Келли и ван Каст увидели, как сирийцы, перестав стрелять, выходили из своего укрытия. Полицейские, сражавшиеся с ними, все до одного были убиты выстрелами в спину. Сражение закончилось: контрабандисты и солдаты обнимались, плясали, подбрасывая в воздух свои автоматы в знак радости.

Келли, не веривший своим глазам, выругался. С примерным хладнокровием ван Каст сказал ему:

— Мое мнение, что это нечто, чего лучше не видеть.

Келли опустил бинокль, задумчиво потер щеку, посмотрел на своего помощника, потом на остальных членов группы.

— Не… — рявкнул он. — Все слышали, что сказал мой заместитель? Так вот, это и мое мнение. Мы только что присутствовали, не желая того, при невероятно грязном деле. Убийство двенадцати полицейских при деятельном участии королевской армии — это тайна, которая может стоить вам жизни, если вы ее разболтаете в Киркуке, Мосуле или Багдаде во время одной из ваших увольнительных. Так что закройте ваши рты ради вашей же безопасности. А теперь мы замрем, пока все кончится: если нас заметят, то с нами разделаются, как с полицейскими.