Седьмой день седьмой луны

Время от времени луноподобные вельможи и гости с облаков

Когда спустилась глубокая ночь, государь позвал: «Кто здесь?!» — и стражник, откликнувшись: «Это я, советник среднего ранга Ёсида-но Фуюфуса», — предстал перед августейшим. Высочайший властитель велел ему приблизиться и молвил:

— После того, как арестовали Сукэтомо и Тосимото, Восточный ветер

— Я не слышал, чтобы Сукэтомо и Тосимото признались, и потому считаю, что военные правители не отдадут более никакого распоряжения. Однако же неуместной была бы и небрежность августейшего, потому что в последнее время поступки восточных варваров изобилуют примерами безрассудства. Ах, если бы теперь же, послав лист бумаги с августейшими уверениями, умерить гнев Вступившего на Путь владетеля Сагами!

Высочайший властитель подумал, что это действительно так. Он изволил промолвить:

— В таком случае, Фуюфуса, скорее пиши!

И тогда советник среднего ранга сочинил в высочайшем присутствии черновик письма и представил его взору императора. Государь смотрел на него некоторое время, и на то послание часто закапали августейшие его слёзы. Он вытер их рукавом, и тогда уже среди верных его подданных, что находились в высочайшем присутствии, не осталось ни одного, кто не залился бы слезами горести.

Потом, избрав государевым посланцем старшего советника, его милость Мадэнокодзи Нобуфуса, отправили это августейшее послание в Канто.

Когда, получив императорское послание через посредство Аита-но Дзёносукэ, Вступивший на Путь владетель Сагами приготовился уже развернуть и прочесть его, Вступивший на Путь Никайдо-но Доун из провинции Дэва, настоятельно предостерегая владетеля, почтительно промолвил:

— Не было ещё ни в других странах, ни в нашем отечестве такого случая, чтобы Сын Неба направлял своё послание прямо военному правителю. И надобно остерегаться посторонних глаз, ежели станете его читать с небрежением! Не следует ли Вам, не раскрывая шкатулку с бумагою, просто распорядиться вернуть её императорскому посланнику?