десятков слов, которые не имели отношения к поставленной начальством задаче.

Задача решения не имела. Лонг-лист можно было критиковать по разным причинам,

но он ведь был исчерпывающим. За его пределами остались только маргиналы и

реальные обсосы.

Денис понимал, что эта максима, как и всякое утверждение, была ложью. В

лонг-лист вошло пятьдесят два человека. В Татарстане жили четыре миллиона

человек. Наверняка среди них можно было не найти, так самим вырастить из

произвольно взятого эмбриона мощного и динамично развивающегося политика,

который при этом гарантированно не оказался бы преемником Мухутдинова. Беда в

том, что подобные селекционные мероприятия даже у Мичурина и даже с растениями

занимали по нескольку лет — и без гарантированного результата. Экзерсисы с

людьми были совсем неплодотворными, о чем свидетельствовала вся человеческая

история и немножко культура (Галатея, Голем там всякий, чудовище Франкенштейна

опять же). Правда, у России собственная гордость. Денис давно подозревал, что

именно величина национальный гордости, а также само ее наличие у образования,

традиционно относимого к женскому роду, мешает поступательному движению

родины.

Был еще резерв "запредельщиков" — татар, живущих за пределами Татарстана.

Москва почему-то никак не могла отделаться от убеждения, что республикой может

править только представитель коренной национальности (это был третий параметр

поисков). Лично Дениса это, во-первых, удивляло. При советской власти

заявленный принцип опровергался постоянно — и ничего, Татария жила и

благоденствовала. Во-вторых, такой подход Кремля федерального инспектора

расстраивал. Вопреки фамилии, отчеству и записям в анкетных данных, Денис себя