Наступила минутная пауза, Джулия слушала чье-то невнятное бормотание на другом конце провода. Джо имела возможность осмотреться.
По приемной сновало множество людей, входивших и выходивших из коридоров. Кто-то шел в одиночку, некоторые — по двое или по трое. И все были в темно-синей фирменной униформе или же в белых кителях, а иные даже в белых халатах. Мимо прошли два молодых человека лет двадцати, окинувшие Джо одобрительным взглядом. Даже на халатах у служащих фирмы имелась серебристо-красная эмблема «ВК». В приемной пахло средством для чистки ковров и полиролем. Непрерывный треск пишущих машинок сливался с постоянным хлопаньем дверьми, — все время кто-то куда-то входил и выходил.
— Пожалуйста, обождите минутку, — сказала Джулия, поворачивая переключатель на консоли в "положение «выключено». — Не желаете чашечку кофе?
Воспользовавшись ее предложением, Джо уселась с чашкой кофе в одно из кожаных кресел недалеко от лифтов. Только она устроилась, как из ближайшего к ней лифта вышел высокий седовласый мужчина в костюме. Обувь его — она сразу это заметила — была давно не чищенной. Он направился прямо к ней, словно они были старыми знакомыми, хотя, конечно, он лишь по цивильной одежде распознал в ней посетителя. Он приблизился. Она поднялась.
— Мисс Вард? — спросил он с улыбкой.
Он протянул ей руку, покрытую коричневатыми пятнами. Рука его была сухой и теплой. Джо взглянула на него с тревогой. Ему было лет пятьдесят, может побольше, но блеск его синих глаз словно опровергал почтенный возраст. Лицо его было изрезано морщинами, двойной подбородок чуть подрагивал — даже во время рукопожатия.
— Чем могу быть полезен? — осведомился он.
— Вы тот парень, который звонил мне прошлой ночью? — спросила она удивленно.
Он улыбнулся:
— Нет, мое имя Гленденнинг.
— Но я хотела повидать Джеффри Андерсона...
— Да, я в курсе.
Он молча направился к одной из дверей, она пошла следом. Они оказались в небольшом кабинете, точнее сказать, кабинетике: огромный письменный стол и шкафы с выдвижными ящиками почти совсем не оставляли в нем свободного пространства. Он предложил ей сесть, сам же занял место по другую сторону стола. Вероятно, комната была «звуконепроницаемой», потому что, когда Гленденнинг закрыл дверь, стало абсолютно тихо, из приемной не доносилось ни звука.