Даже дорога выглядела так, будто автомобиль не осквернял ее своими покрышками. Это сильно настораживало и все больше усиливало версию оценки окружающего пространственно-временного континуума как глухого средневековья. Постояв немного на опушке леса и помявшись, переступая с ноги на ногу, обдумывая то, что его ждет внутри, наш герой все же решился двигаться к этому двору и посмотреть на все поближе, так как ночевать на улице совершенно не хотелось. Внутри было много народа, который пил, ел и шумел за простыми деревянными столами. Вид у них был вполне обычный для сельской местности…в Средние века, то есть – грязная, примитивная одежда из домотканого полотна. Когда за Артемом закрылась дверь практически вся таверна, с побледневшими, удивленными лицами, уставилась на него. Артем хмыкнул, поклонился присутствующим и, не обращая внимания на массовый, нескрываемый ступор у аборигенов, подошел к мужику за стойкой. Там он на латыни спросил его о съеме комнаты для отдыха и ужине. Тот что-то помычал на каком-то немецком наречии, почесал затылок и, видя непонимание, крикнул какого-то Луку. Спустя минуту, к ним подошел молодой парень в рясе, и выступил в роли переводчика, хотя, латынь он, конечно, знал очень плохо. Комната на ночь и ужин с завтраком обошлись в один обол, причем еды было – сколько съешь. Покушав в комнате, Артем разместился на топчане, предварительно забаррикадировав дверь с помощью лавки, раздевшись и умывшись. Минут через пять наш новоиспеченный парнишка уже порхал в объятиях Морфея. Самым непривычным для него было то, что пришлось долго объяснять, про воду для омовения. Это было так неожиданно для местных жителей, что только с третьего раза они сообразили, о чем именно он просит. Видимо местная гуманоидная живность совсем не привыкла к регулярным водным процедурам. Как ни странно, но старые шутливые байки о "европейских грязнулях" оказываются вполне натуральными. И это мелочи, по сравнению с тем, что ожидает его в случае, если это действительно – натуральное европейское Средневековье.