Говорили о том, как благодаря проверке лойяльности пошла прахом карьера многих молодых, подававших надежды ученых, вспоминали старейших профессоров, изгнанных из университетских лабораторий за одно неосторожное слово, называли фамилии людей, сделавшихся жертвами анонимных доносов и впавших в нищету. Каждый из присутствующих мог без труда вспомнить нечто подобное. И только профессор Кольман все время молчал. Он хранил молчание до тех пор, пока не осушил залпом бокал, поданный ему кельнером. Потом встал, энергичным жестом прервал разглагольствования своего соседа и громко заявил:

— Джентльмены! Теперь все эти трагические ошибки и горькие недоразумения относятся уже к безвозвратному прошлому! Приближается заря новой эпохи, эпохи автоматизированной Фемиды, и недалеко то время, когда можно будет ликвидировать все судопроизводство и даже Федеральное бюро расследований, как учреждение совершенно ненужное! Справедливость станет достоянием всего американского общества! Лойяльный гражданин США, на которого упала черная тень необоснованного подозрения, выйдет из кабины Эсида с ореолом невинности на челе...

Тут почтенный профессор запнулся, широко развел руками, опустился в кресло и утолил жажду глотком вина. Обо всем, что произошло впоследствии, он имел весьма смутное представление...

Профессора разбудил крепкий толчок. Он открыл глаза и увидел, что лежит на деревянных нарах в небольшой комнатке без окон. Вместо дверей была железная решетка. Над ним стоял крепкий мужчина в мундире и форменной фуражке;

— Проснулся? — сказал мужчина, не переставая что-то жевать. — Тогда поехали!

— Куда я попал? — прохрипел профессор Кольман. Голова у него трещала, пересохший язык почти не ворочался во рту.

— Пошли, пошли, там узнаешь! — проворчал мужчина в мундире и так умело схватил профессора за плечо, что тот сразу вскочил на ноги. Вскоре он очутился в большой солнечной комнате, перед письменным столом, за которым сидел высокий человек в очках.