– Атамерадон Импаулури Далангиак, – громом далекого камнепада позвучал мирк и под конец мило пискнул. – Я– женского рода. Коротко меня звать Далан. Без усилителя, – Далан потрогала толстыми пальцами прибор на голове, – я смотрю близко-близко, это не обижает. Если говорю громко-громко – надо мне сказать. Приятно познакомиться, спасибо.

– Ничего, терпимо, – жестом успокоил ее Форт. – Я артон, так что мне твой голос не помеха.

– Ар-тон? – глазастый прибор тоже задвигался, присматриваясь; одновременно Далан вывернула жесткие губы, округлила уши чашками и издала пронзительно тонкий свист. – Значит, ты тоже не можешь болеть фэл.

– А еще я не пью, не курю и не бегаю за девчонками, – дополнил Форт список своих достоинств.

– Ооооуууу… – протрубила Далан то ли от восторга, что капитан идеальный, то ли от разочарования. – А как ты получаешь удовольствие?

– Очень просто – я испытываю экстаз во время азартных игр и зарабатываю кучи денег на эскортах.

– Пойдемте, – пригласил агент, – времени у нас мало, а нам надо взять на поруки бортинженера. Я не мог пригласить его сюда – он сидит под стражей. Капитан Кермак, я должен вас предупредить – он тоже не эйджи…

– Да, и ксенофобией я не страдаю, – прибавил свежеиспеченный капитан.

«Лучше и быть не могло, – подумал Форт, – команда чудовищ!». Но после смерти своего первого, живого тела он где только не бывал и чего только не видал, так что рутинный полет в обществе двух нелюдей его вовсе не раздражал.

Эш чувствовала себя скверно. Ей вообще было худо без малого пять лет, с того дня, как на Аркадию высадились многовидовые миротворческие силы и началась гражданская война. Единственный космопорт Барбакан был наводнен военными, советниками и экспертами; вывоз наркотиков и ценных пород дерева – чем всегда славилась счастливая Аркадия – не то чтоб прекратился, но заметно сократился и попал под контроль иномирян и тех, кто к ним притерся; эйджи-аркаджи резко потеснили ихэнов-аркаджей со всех постов и должностей, и уже привычно стало слышать, что ты (лично ты, вылупившаяся здесь!) захватила «нашу Аркадию» и принуждала «наших женщин» высиживать ихэнские яйца, что ты оккупант, холодная гадина с раздвоенным языком и жрешь тухлятину.