- Обезьянах, - подсказали сзади.

- Не знаю, не знаю... Разрешит ли сейчас Всемирная Академия подобные эксперименты на высших млекопитающих? Не гуманно, коллеги! Как видите, сразу возникают сложности. Кроме того, мы не владеем сейчас в достаточной степени техникой криоконсервирования. Да-да, как это ни прискорбно. Мы научились хорошо снимать криоконсервацию. Но я затруднился бы назвать имя ученого, которого мог бы рекомендовать сейчас для замораживания, скажем, кого-нибудь из присутствующих здесь.

Вил почувствовал, что взгляд профессора снова мимолетно задержался на нем.

- Так вот, - продолжал профессор, - все это достаточно сложно. Мы не имеем права ошибаться, открывая саркофаги. И я надеюсь, что случай с "Джимом Бокстером" - наша первая и последняя ошибка подобного рода. За минувшие дни, как вы знаете, были тщательно проверены и хранилища и архивы. Мы обнаружили еще несколько саркофагов, более или менее сомнительных в смысле документации. Мы уточним их содержимое позднее. В этом случае целиком оправдает себя старая пословица: "Лучше позже, чем раньше". Но мы, к сожалению, не нашли в архивах документов, которые могли бы быть документами нашего "Бокстера". Что он не Бокстер - это совершенно ясно. Но кто он, мы не знаем... А он пока не хочет помочь нам. И, чтобы не травмировать его психику, мы вынуждены условно принять подсказанную ему нами же версию. - Снова взгляд в сторону Вила. - Сейчас мы попросили помощи у историков. Может быть, они сумеют установить, кто в действительности этот человек. Может быть, он сам, поразмыслив, скажет нам правду. Ведь пока остается непонятным и то, зачем было криоконсервировать совершенно здорового человека, далеко не достигшего предельного возраста той эпохи. Я исключаю, чтобы это могло быть сделано вопреки его желанию...

- А если это все-таки особый эксперимент? - предположил кто-то.

- Тогда и документация сохранялась бы особенно тщательно, - возразил профессор. - Мы нашли бы ее. Наконец, были бы публикации на эту тему.