- А преступление? В ту эпоху преступления нельзя исключать. Например, ради получения наследства. Не могли его заморозить обманным путем?

- Очень мало вероятно, - задумчиво произнес профессор Норберт. - От него легко могли избавиться более простым способом... Итак, заканчиваю. До вынесения наших результатов и достижений на суд Всемирной Академии мы решили показать "Бокстера" широкому кругу современников. Общественность чрезвычайно заинтересована результатами эксперимента и служба Публичной информации уже неоднократно обращалась к нам с просьбой организовать интервью с воскрешенным предком для всей планеты. Такое интервью состоится завтра. Вопросы есть? Нет... Заседание закрывается.

На лестнице, ведущей из зала заседаний, к профессору Норберту подошел высокий совершенно седой человек с очень резкими чертами смуглого, словно вырубленного в камне лица и внимательными темными глазами. Одет он был изысканно, хотя и несколько старомодно.

- Профессор Усам, - представился он.

Имя это ровно ничего не сказало профессору Норберту. Он молча поклонился и вопросительно взглянул на гостя.

- Я психиатр, - продолжал тот, - представитель профессии, достаточно распространенной в нашу эпоху. Меня пригласили ваши коллеги-психологи из отдела... забыл, как он у вас тут называется...

- Слушаю вас, коллега, - очень вежливо сказал профессор Норберт, все еще недоумевая, чего от него хотят.

- Так вот, я смотрел вашего Бокстера, даже разговаривал с ним...

- Гм... Ничего не знал об этом. Никто меня не предупредил, - сухо заметил профессор Норберт, крайне недовольный тем, что к его пациенту подключили постороннего.

- Повторяю, меня пригласили ваши психологи, - объяснил гость, словно догадавшись о мыслях собеседника. - Это было перед самым заседанием совета, и вас не стали тревожить. Прошу извинить за невольное вторжение в ваш эксперимент без вашего разрешения, но у меня было слишком мало времени. Через несколько минут я должен уехать.