- А это не может быть следствием длительного криоконсервирования, профессор?

- Не думаю. Скорее - следствие того, что все они - выходцы из чуждой нам среды, давно отошедшей в историю... Это так называемые дельцы, промышленные и финансовые деятели, коммерсанты - люди обычно недалекие, очень ограниченные, круг интересов которых нам сейчас зачастую непонятен, как и их язык, в ряде случаев упрощенный до профессионального жаргона. А кроме того, многие подверглись консервированию в таком возрасте, когда у них уже начались необратимые мозговые изменения.

- Неужели среди них нет ни ученых, ни писателей, ни философов?

- Среди тех, кого оживили, ни одного.

- А среди тех, кто еще находится в ваших подземных хранилищах?

- Трудно сказать. Во-первых, нельзя полностью верить документации. Это как с диагнозами: в сопроводительных документах могли написать все что угодно. Аннотации, вероятно, составлялись со слов покойника, или, во всяком случае, с учетом его пожеланий. А едва ли кто-нибудь хотел отправиться в будущее с плохой характеристикой. Вот и получается как с надгробными эпитафиями на старых кладбищах: чем больше написано, тем меньше можно верить. А когда одно имя или только две даты - наверняка кто-то стоящий, но тут нам часто не хватает информации.

- Простите за несколько, может быть, нескромный вопрос; их у вас еще много, профессор?

- На наш век хватит. Криоконсервирование по разным причинам было прекращено в конце прошлого столетия. К тому времени в разных хранилищах их скопилось несколько тысяч. Когда создавали нашу академию, все это собрали в одно место, но при транспортировке кое-что было испорчено, часть уже не годилась для оживления, часть вообще не удалось оживить. Точные сведения вы можете получить в наших архивах, но в целом мы не освоили еще и третьей части имеющегося у нас материала.