- Осталось полминуты, профессор, - шепчет Вил.

- Еще только два вопроса, - говорит с экрана Элина, и Вил чувствует на себе ее быстрый, чуть насмешливый взгляд.

Профессор наклоняет голову в знак согласия.

- Первый: чем мотивируется срок окончания криоконсервирования?

- Это по-разному. Пожелание покойника: некоторые сами устанавливали возможный срок оживления. Успехи медицины: оживить тогда, когда будет разработан надежный способ лечения той болезни, от которой человек умирал. Поэтому очень многих мы пока не имеем права оживлять: не найдены еще радикальные методы лечения их заболеваний. Имеются и другие мотивы...

- И последний вопрос: сколько они в среднем живут, после того как вы их разморозите.

- Пока, к сожалению, немного. От нескольких часов до нескольких недель. Сейчас, например, никого из ранее оживленных уже не осталось. Но мы надеемся, что со временем удастся удлинить сроки их второй жизни и даже попытаемся включить некоторых... в орбиту нашей действительности.

- И вы уверены, профессор, что это необходимо?

- Как эксперимент...

"Она определенно не глупа, - думает Вил. - Конечно, мы все, не исключая и самого профессора, занимаемся тут страшной чепухой. Размораживаем кретинов, которых нам подбросили предки. Ну те еще куда ни шло... Они в свое время и не такие штучки вытворяли. Но мы-то, почему мы тратим на это время и силы? Специальную Академию создали. И зачем только я согласился стажироваться здесь!.. Заинтересовала проблема бессмертия? Ну вот теперь наслаждайся ею... в одном из вариантов двадцатого века".

Интервью окончено. Перед тем как выключить экран, Вил посылает Элине воздушный поцелуй. Кажется, она приняла его. Во всяком случае, пока экран угасал, она не опустила глаз.

- Пора, - говорит профессор.

- Приготовиться, - бросает Вил в сторону экрана операционной.

Стена кабинета отодвигается, открывая белый ярко освещенный коридор.