- Ваш Энрике Кэнби погорел именно на этом? - жестко спросил Бардов.

- Д-да, - процедил Морстон, - к сожалению, не он один...

- Жаль, что не сказали сразу!

- У нас не было единой точки зрения, сэр.

- Вероятно, ее не существует и сейчас?

Морстон молча пожал плечами.

- Хорошо, мы летим с вами, как только утихнет ураган. Вчетвером.

- Благодарю, - Морстон нервно откашлялся, - от имени Джикса и... моего... и вообще всех нас...

На этот раз ураган не стихал целую неделю, И всю неделю не удавалось установить радиосвязь не только с американской станцией, но и с планетолетом, который находился всего в нескольких сотнях метров от Базы. Не могло быть и речи о том, чтобы выйти наружу даже и в скафандрах высшей защиты. Ураган поднял в воздух чудовищное количество песка и пыли. Тьма царила полная. Эта непроницаемая, воющая круговерть была так насыщена электричеством, что весь металл на защитных куполах построек Базы светился зловещим голубоватофиолетовым сиянием. Сверху временами доносились тяжелые раскаты грома, но молний уже не было видно - настолько плотной стала пылевая завеса.

За неделю вынужденного сидения на Базе Кирилл не один раз пытался "разговорить" Морстона. Однако тот. получив согласие Бардова, снова замкнулся в своей скорлупе, отделываясь общими фразами и обещанием все показать и объяснить на месте.

- Мой рассказ вас не убедит, - говорил он, - а настроить скептически может. Лучше сразу увидеть самому...

Ураган начал стихать на восьмые сутки. Вскоре удалось поймать радио планетолета. Спутник Морстона вызывал свою станцию, но его там, вероятно, не слышали. Не реагировал он и на вызовы Базы.