Стоявший начеку инженер-техник сразу ухватился за маточный репликатор, который неутомимо растил в себе плод все эти девять месяцев. Многочисленные лампочки-индикаторы прибора уже погасли; техник начал отсоединять его от массива остальных таких же, чтобы увезти этажом ниже, на чистку и перепрограммирование.

Этан повернулся к ожидавшему тут же отцу младенца. — Хороший цвет кожи, хороший вес, хорошие рефлексы. Ставлю вашему сыну высший балл, сэр.

Мужчина ухмыльнулся, шмыгнул носом, потом рассмеялся, смахнув предательскую слезу. — Это чудо, доктор Эркхарт.

— Такие чудеса у нас бывают по десяти раз на дню, — улыбнулся Этан.

— Вам когда-нибудь надоедает это видеть?

Этан с удовольствием посмотрел на крохотного мальчика, который махал кулачками и извивался, лежа в колыбели. — Нет. Никогда.

Этан беспокоился о СДБ-9. Он, ускоряя шаг, шёл по чистому, безлюдному коридору Севаринского районного Репродуктивного центра. Смена еще не началась — он специальнопришёл раньше, чтобы провести рождение. Последние полчаса ночной смены были всегда самыми суматошными, сотрудники лихорадочно заполняли журналы дежурств и сдавали посты под расписку зевающим сменщикам. Этана не одолевала зевота, но он задержался, чтобы нацедить два стакана черного кофе из кофеварки в дальнем конце столовой для медперсонала. После этого он подошел к начальнику ночной смены, который сидел в своём отсеке — на руководящем посту.

Джорос махнул рукой, приветствуя Этана, и, плавно продолжив жест, ухватил предложенный стаканчик кофе.

— Спасибо, сэр. Как прошёл ваш отпуск?

— Неплохо. Мой младший братишка взял недельный отпуск из армии, специально на это время. Так что для разнообразия мы оказались дома одновременно. Это в Южной Провинции. Наш старик был счастлив — не передать. Мой брат получил повышение — он теперь первая флейта в полковом оркестре.