Греков оглянулся, с ненавистью посмотрел под зонт и прошипел:

— Ты зачем здесь?

— Как же, Юра? Убедиться, что все в порядке! — сказала женщина и подняла вуаль. Синие глаза, два огромных сапфира в оправе густых стрельчатых ресниц, сверкнули. Сапфиры же в ушах остались безмолвны.

— Тебя ведь все видели! — огрызнулся он.

— Ну и что?

— И как мне это объяснить?

— А никак! — В ее глазах была откровенная насмешка.

— Может, ты и на поминки придешь? — со злостью спросил Греков.

— Может, и приду.

— Не валяй дурака! — тут же взвился он. — И… убирайся отсюда!

— Нам в одну сторону, — спокойно сказала незваная гостья.

Не в силах больше выносить такой наглости, Юрий сел в машину.

— А что госпожа Одинцова здесь делает? — спросил Володя Петров.

Вроде бы безразлично спросил. Но он-то знает, что Петров — опер со стажем. Профессионал. И чем безразличнее Володя говорит, тем глубже подтекст.

— Она живет в коттеджном поселке, где у нас дача, — сердито ответил Юрий. — Вроде бы они общались.

— С Ниной? — удивленно поднял брови Петров.

— А что тут такого?

Через стекло, по которому стекали капли дождя, он с ненавистью смотрел, как женщина в шикарной шляпе садится в свой красный «ягуар».

— Какая странная дружба, — заметил Петров, вставляя ключ в замок зажигания.

— Разве я сказал — дружба? Просто знакомая.

— А что, много ее просто знакомых пришло на похороны? — с явным намеком спросил Володя.

— Я не знаю, почему приехала эта… Как ты говоришь? Одинцова? Я ее не звал.

Автобус поехал первым. Юрий посмотрел на «ягуар» — тот стоял на месте. Стекло машины было опущено до половины, но лица женщины разглядеть не удалось — его закрывали поля огромной черной шляпы.

— Поехали, — сказал Греков.

И машина двинулась вперед. Увидев это, словно по сигналу, тронулся и «ягуар».