Он держал в руке целую пачку смятых билетов. Старик неуверенно улыбался.

Я возвращалась из парка, выбирая тихие, безлюдные улицы. О том, что надо было разглядеть точки и тире, я вспомнила только у самого дома. Вспомнила без особой досады: все равно я твердо решила отказаться от мороженного и кино и набрать денег на пять, можег быть, даже на восемь билетов.

Утром, проснувшись, я услышала шум дождя. Я перепробовала все известные мне заклинания (в третьем классе я их знала много), но дождь не прекращался. Вечером я всетаки пошла в парк.

Старик сидел под зонтом, у зачехленного телескопа. С зонта стекали крупные капли и гулко падали на потертый плащ.

Кажется, старик обрадовался моему приходу.

- Никого нет, - сказал, он. - Дождь.

Я ответила: да, дождь.

Старик помолчал, потом спросил: - Понравилось... вчера?

Я не успела ответить, он строго сказал: - Станьте сюда, под зонт. Вы могли бы вчера наблюдать Вегу. Созвездие Лиры. Это интереснее.

Я спросила: мигает ли Вега? Старик удивленно посмотрел на меня. Я объяснила ему свою идею.

- Ты так думаешь? - с сомнением проговорил он. - Азбука Морзе... Хм... Однако почему никто не догадался об этом раньше тебя?

- Ну, это было очень просто! Люди мало смотрят на небо. Даже здесь, в парке, они толпятся на танцплощадке, стоят в длинной очереди у кассы кинотеатра или без дела слоняются по аллеям. А в городе, на улицах, они вообще не думают о небе. Я, например, никогда не видела, чтобы прохожие смотрели на звезды.

- Очень верное наблюдение. - охотно согласился старик.- Люди почему-то мало интересуются астрономией. Вы знаете, я не выполняю план. Да, да! В таком большом городе из ста человек в среднем только ноль семдесят одна сотая человека раз в году посещает мой аттракцион. Так подсчитал плановик в тресте, - он погрозил кому-то длинным костлявым пальцем, - Остальные живут, не глядя на настоящее небо. Притом ноль семьдесят одна сотая - это план. В мае я выполнил план на шестьдесят два процента. И вы знаете, по чести говоря, это же мизерный план...