Он долго бормотал что-то беззвучное. Казалось, он забыл обо мне. Дождь прекратился, но небо было закрыто унылыми черными облаками. Они медленно поднимались из темносерого моря и с угрюмой неторопливостью ползли вверх, к небу. А в море, очень далеко, вспыхивали и гасли крохотные искры маячных огней.

- Точки, точки, - неожиданно сказал старик. Голос у него был громкий и сердитый. - Я вас спрашиваю: чго они нам передадут?

Я ничего не понимала, и старик терпеливо повторил свой вопрос. Расстояние до звезд, объяснил он, очень большое, сигналы будут идти сто лет, не меньше. Поэтому нельзя разговаривать так, как будто мы рядом. Надо сразу сказать все, как в письме, потом сто лет ждать пока письмо дойдет, и еще сто лет ждать пока прибудет ответ. Но мы вообще вряд ли сможем ответить: у нас нет таких ярких ламп.

- Так я спрашиваю, - сказал старик, - что они сообщат нам в своем... хм... письме?

И тут же добавил: - Если, конечно, считать, что звезды мигают именно по азбуке Морзе.

Я не знала, что ответить. Я не думала об этом раньше.

- Сначала они поздороваются, - сказала я без особой уверенности. Дома мне твердили, что вежливость никогда не повредит.

- Допустим, - согласился старик-Что потом?

- Потом они расскажут о себе. О том, как они живут.

Старик пошевелил усами и одобрительно пробормотал: "Не лишено смысла, отнюдь не лишено".

- А потом?

- А еще потом они объяснят нам, как устроить такую лампу, чтобы мы могли отвечать.

Старик молчал. Мне показалось, что он недоволен. Подумав, я сказала, что они могут сообщить нам про разные машины. Чтобы можно было построить такой ледокол, который дойдет прямо до полюса - туда, где были папанинцы. Потом они сообщат про самолеты. Чтобы можно было пролететь не останавливаясь вокруг всей Земли. И про винтовки. Чтобы не мазали, как в тире.