— Я бы точно… — Витя задумался. — Пошли отсюда, а то в окно увидит.

Лерке некогда было смотреть в окно — он запоминал. Запоминал все подряд, так как решить, что в этой семье закон, а что — случайность, он пока не мог. Запоминал, как зажигается газ — в детдоме было электричество, да и не готовили они обычно, и куда потом летит спичка. Как заваривается чай, и откуда он берется. Все. Потом смотрели телевизор — новости. Новости эти были — смех один. Он, честно говоря, ожидал что-то вроде того политического обзора, который им давали раз в неделю, но это… Это было просто неграмотно. Политики, потом какие-то плохо одетые и очень сердитые люди, вперемешку со скучными рассуждениями о судьбе страны… Он подумал, что политобзоров, ему, пожалуй, будет не хватать.

Потом был художетсвенный фильм — первый в его жизни художественный фильм, и похоже, хороший. Но он просто многого не понял — по крайней мере, те места, которые огорчали или веселили зрителей, Анну Ивановну и Алексея Петровича, до него не доходили. Ничего, он разберется. Постепенно Лерка начал понимать, зачем понадобилась Центру эта странная затея — заброс диверсанта в среднюю школу. Без этого, на одних только спецкурсах, он никогда не стал бы разведчиком. Прокололся бы на таком вот телефильме. На первом же.

Затем его повели спать — в собственной комнате! Впрочем, комната принадлежала раньше сыну Анны и Алексея, который уехал на год в Англию по какой-то программе. Лерка вошел и замер, глядя на огромную, почти до потолка, книжную полку. Затем нерешительно повернулся к Алексею Петровичу.

— Мне можно это читать? — спросил он.

— Такова общая идея, — кивнул тот. — Книги — чтобы читать.

— А… — Лерка был в растерянности. — С чего бы вы посоветовали начать?

— Начни с «Трех Мушкетеров», — посоветовал Алексей Петрович, ткнув пальцем в толстенный том. — Дальше — завтра полазим, я тебе составлю список. Идет?

— Да…

— Ты совсем с художественной не знаком, я вижу?