Уже хотя бы потому, что моргающий на яркие огни терминала котенок совершенно не вязался со всем остальным. Глядя на эту девушку, никому бы в голову не пришло, что она может ахать и охать над каким бы то ни было, пусть и весьма милым, зверьком. И никакая деловая женщина, а эта пташка на сто пятьдесят процентов принадлежала к их числу, не включит даже самого черного и самого симпатичного на свете котенка в число предметов своей уличной экипировки.

Вилли попытался забыть о холодке и о непонятной тревоге. Интересно, откуда она его знает? Кларендон не так уж велик, а репортер не сидит на одном месте. Да и эти рыжие волосы, раз увидев, забудешь не скоро. Вилли опять посмотрел на девушку: так и есть - она глядит именно на него.

- Бэрби?

Голос четкий и энергичный. Мягкий и гортанный, он казался странно возбуждающим - как и рыжие волосы, и изумрудные глаза. Сама девушка оставалась совершенно бесстрастной.

- Да, я Вилли Бэрби, - кивнул Вилли, - репортер из "Кларедон Стар".

Заинтригованный,он решил кое-что к этому добавить. Возможно, ему хотелось разобраться, отчего он сперва почувствовал тревогу. И уж, во всяком случае, ему не хотелось, чтобы девушка ушла.

- Сегодня, - начал он, - мой редактор решил одним силком поймать сразу двух зайцев. Первый - полковник Валравен. Он уже двадцать лет, как в отставке, но все равно любит, чтобы его называли полковником. Так вот, Валравен только что заполучил себе теплое местечко в Вашингтоне и теперь летит домой добиваться избрания в Сенат. Впрочем, сейчас он вряд ли станет разговаривать с прессой. Во всяком случае, до того, как встретится с Престоном Троем.

Девушка все еще слушала. Котенок сонно зевал на мигающие огни взлетно -посадочной полосы, на толпу встречающих у проволочного заграждения вокруг летного поля,на одетых в белое работников аэродрома, готовых подкатить трап к самолету. А зеленые глаза девушки не отрывались от Вилли, и волшебный голосок нежно проворковал: