И память бережет крохи этого счастья, возможно, приукрашивая его. Он не выжил из ума от потрясения. Знает: нет ее, как нет больше никого под грязно-желтым небом Земли. Не с ней он разговаривает, - с ее душой, закованной в электронные цепи и рвущейся к нему кандальньм звоном, чтобы разделить с ним его одиночество. Кто затеял этот жестокий опыт? Кто даровал ему эти последние горькие капли счастья? Нет ответа... Но вновь и вновь звонит телефон, и на весь оставшийся мир раздается: - Это я... Здравствуй, родной мой!