"Когда я понял, рассказывал Эйнштейн, - что человек, летящий с крыши, остается неподвижным относительно мироздания, во мне все оборвалось, со мною говорила сама Природа, мне захотелось залезть на крышу и провести этот эксперимент". Эйнштейн так и не прыгнул с крыши, чтобы проверить теорию относительности, но в литературе, на бумаге - бумага все стерпит - почему бы не прыгнуть с крыши?

Vale et mihi favere!

Будь здоров и благосклонен

ко мне, читатель! (лат.)

ГЛАВА 9

НЕ СЕРДИСЬ НА СУДЬБУ,

не ведает бо, что творит.

Представь судьбу огромной обезьяной,

которой дана полная воля. Кто посадит ее на цепь?

Не ты, не я, никто. Делать нечего,

так и говорить нечего.

А. Пушкин - П. Вяземскому

Едва проводник ушел,

как передо мной через дорогу проскакала

большая рыжая обезьяна с длинным хвостом.

Перед тем как скрыться в зарослях, обернулась,

внимательно посмотрела на меня

и погрозила пальцем.

Г. Грин

Из офирских впечатлений

Грязного и оборванного Сашка Гайдамаку Гамилькар увидел ранним утром на Графской пристали. Хлопчик сидел прямо на мостовой, вспоминал свой итальянский "Кольнаго", реквизованный батькой Махно, играл на отцовском аккордеоне и в полной безнадеге пел на мотив "Яблочка" частушки собственного сочинения:

Махновчики-чи-ки,

Славнi хлопчики-чи-ки,

Потопилисъ у Днiпрi,

Як горобчики-чи-ки*1.

Впрочем, хлопчик ничего не сочинял, он пел то, что видел, а в своей восьмилетней жизни, где год засчитывался за три, Сашко многое успел повидать. Однажды под его аккордеон на станции Блюменталь, что рядом с Екатеринославом, махновцы заживо сожгли в паровозной топке здоровенного попа и сутане, а Сашку за музыку отвалили щедрый гонорар - соломенный брыль картошки и полный стакан самогона.