Но здесь, в Севастополе, никто не собирался платить за музыку, хотя вчера на закате солнца сам Верховный Главнокомандующий, худой и долговязый, как коломенская верста, в черной верблюжьей бурке, с тонкими усиками, похожий на чеченского вождя Джохара Дудаева, прошел мимо Сашка, оглянулся сверху вниз, отбросил на хлопчика косую длинную тень и, помахивая нагайкой, пробормотал:

- Qu'est-ce qu'il chante?*2

"Этот может заплатить", - подумал Сашко и запел:

Эх, яблочко,

Да ты моченое!

Едет батька Махно

Знамя черное.

Врангель щелкнул золотым портсигаром, закурил, постоял, послушал и увидел в этом хлопчике не просто хлопчика, а некий символ.

- А ну заграй "Интернационал", - провокационно заказал Врангель.

Сашко заграв. Врангель послушал.

- Voila, Boulate Chalvovitch, c'est votre romantisme fangeux de la guerre civile!*3 - сказал черный барон, показывая на хлопчика рукояткой нагайки, кому-то из людей своей многочисленной свиты в бурках, папахах, фуражках и офицерских шинелях. Потом Врангель сел на заднее сиденье черного лакированного "Russo-Balt'a"*4 и, устраивая свои непомерно длинные ноги под подбородком, передразнил этого Boulat'a Chalvovitch'a*5 тоже на французском, но с кавказским акцентом:

"Les commisaires en casques poudre

Se pencheront vers moi sans mot"*6

- Va-t-en, bastarde!*7 К Николай Николаичу захотел?! - вызверился на хлопчика какой-то неведомый Булат Шалвович, тощий человек с изможденным лицом, в косматой овечьей папахе, похожий на басурмана из Дикой дивизии.

- Ne le touchez pas, laissez-le...*8 - защитил хлопчика черный барон, приоткрыв дверцу автомобиля. - Современный фольклор надо собирать и хранить, mon cher Boulate Chalvovitch*9. He пугайте его Николай Николаичем. Этот Гаврош знает что-то такое, чего мы не знаем. Подайте ему что-нибудь, пусть еще споет, я хочу послушать.

Булат Шалвович поискал в карманах и кинул хлопчику маленькое зеленое яблочко. Сашко запел:

Легендарный Севастополь,