— А дьявол? — спросил я.

— Не дьявол, а черт, — поправил Фомич. — Электрон, черт разницы нету. Главное, чтоб работало!

— Ну, это мы проверим, — сказал я.

— Утро вечера мудренее, — сказал Фомич.

Мы стали готовиться ко сну. Пришла откуда-то жена Фомича, очень жизнерадостная женщина. Фомича она называла Васютой, а к физике относилась с любовью, как к домашней кошке. Меня покормили от души. Перед сном Фомич понаблюдал немного в телескоп, делая какие-то записи. По-моему, он опоздал родиться. Ему очень подошел бы Ренессанс. Прошу не путать с Россинантом. Хотя Россинант этому рыцарю науки тоже сгодился бы.

Мне очень хотелось спросить: не пишет ли Фомич стихи? Или не ваяет ли? Но не спросил.

Ночью мне приснился Ганс Фридрих Брумм. Он пришел к нам на кафедру в ватнике, надетом поверх черной мантии. В руках он держал телеграмму-молнию. Я показывал ему подкову, и Брумм страшно хохотал.

— Интевесно! Интевесно ведь! — кричал он.

Потом Брумм перешел на латынь и долго что-то говорил. Из этого я понял только крылатую фразу: «Квод лицет йови, нон лицет бови». Это означает; «Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку». Я когда-то увлекался крылатыми фразами. Вот только неизвестно, кого Брумм подразумевал под быком.

ГЛАВА 7. ЭКСПЕРИМЕНТИРУЕМ ВМЕСТЕ

Когда я проснулся, Фомича не было. Он пришел через полчаса с ведром, в котором был вмонтирован кинескоп. 43 сантиметра по диагонали. Видимо, Фомич только что проводил утреннее облучение коров.

Судя по всему, проснулся он очень давно. Это я определил по пирометру. Пирометр был. разобран на части до последнего винтика. Его детали аккуратно лежали на чистой тряпочке. У Фомича был детский метод познания окружающего мира. Я тоже в детстве разбирал игрушки, чтобы посмотреть, что внутри.

— Пирометр нам понадобится? — спросил Фомич, указывая на детали. «Ишь ты, знает название!» — подумал я.