— Васюта, спи! — попросила с печки жена Фомича.
— Погоди! Душу мне разбередил этот Эйнштейн. Это как же я поперед него не подумал?
— Он просто раньше жил, — успокоил я Фомича.
— Разве что, — согласился Фомич. — Все равно обидно.
Он долго еще ворочался, а потом заснул. Я смотрел в окошко и видел распаханное поле, залитое зеленоватым светом луны. От каждого бугорка падала тень. По полю, опустив морду, пробежала собака. Или волк. Мне захотелось к маме. Или к жене.
Просторы очень действовали на нервную систему.
ГЛАВА 8. ЕДЕМ ОБРАТНО
— Собирайтесь, Василий Фомич! — сказал я утром. — Упаковывайте приборы. Поедем в Ленинград.
— Чего я там не видал? — насторожился Фомич.
— Вас там не видали, — сказал я.
— И не увидят. Вот еще!
— Мы вам осциллограф подарим, — пообещал я.
— Осциллограф? — Фомич мечтательно зажмурился. У него даже волосики на голове зашевелились. — Нет, не поеду. Кто коров будет облучать? Председатель не отпустит.
Я пошел к председателю в соседнюю деревню. Правление было там. Председатель ничуть не удивился моему визиту. Как видно, по поводу Фомича его посещали часто. Странно, что он еще сохранил к нему теплые чувства.
— Золотая голова! — сказал председатель. — Это раз. Не пьет. Это два… Но безответный он, понимаешь? Аппаратов этих знаешь сколько роздал? Двадцать семь штук! Ни копеечки не взял. Отказать не может. Да и как откажешь — пристают с ножом к горлу!
Я понял, что это сказано не фигурально.
— Ерундит иногда, это верно. Измышляет без пользы. Вот облучатель сделал — молодец! А плазма эта — ну кому она нужна?
По словам председателя, золотую голову Фомича они даже в аренду сдавали. Соседним колхозам. Фомич тем рацпредложение, а они колхозу денежки. В общем, как у нас на кафедре договорные работы с предприятиями.