Мы шли по коридору кафедры, обрастая сзади хвостом из любопытных. У входа в лабораторию все уже напоминали комету. Ядром были мы с Фомичом.
Я впихнул Фомича в лабораторию, вошел сам и объявил, как на приеме:
— Знакомьтесь. Василий Фомич Смирный.
Шеф в это время давал консультацию студентке. Он сидел к нам спиной. И по лицу студентки я понял, что происходит с шефом. У нее расширились зрачки, и она пролепетала:
— Виктор Игнатьевич, я потом зайду…
Шеф медленно повернулся. Все-таки у него сильная воля. Саша Рыбаков снял очки и протер их. Произошла немая сцена, как в «Ревизоре». А Фомич сказал;
— Вы меня помните? Я вам писал про Брумма.
— Помним, — сказал шеф. — Очень хорошо помним.
ГЛАВА 9. НОСИМСЯ С ФОМИЧОМ
Публика расположилась, как на стадионе, и у шефа с Фомичом началось состязание. Сначала работал шеф. Рыбаков ему ассистировал. Я был третейский судья. Не знаю, что это такое. Так принято говорить.
Шеф взял подкову через носовой платок и укрепил ее. Припаяли провода и так далее. Нагрели. Результата, конечно, никакого.
— Ну-с, — сказал шеф.
— Это по-вашему, — сказал Фомич. — Дайте свечу.
Фомич заступил за пульт управления и мгновенно добился тока. Получилась боевая ничья. Со счетом 1:1.
Откуда ни возьмись, появился Лисоцкий. Он подошел к Фомичу и нежно обнял его за плечи. Фомич испуганно отшатнулся.
— Ай-яй-яй, — сказал Лисоцкий. — Вам не стыдно, товарищи? Так встречать гостя не годится. Где наше ленинградское гостеприимство?
— Я пить не буду, — тихо сказал Фомич.
— Петр Николаевич, товарищ устроен в гостиницу? — спросил меня Лисоцкий.
— Он же не из Парижа, а из Петушков, — сказал я. — Попробуй его устрой.