Кирк согласно кивнул, а Спок бесстрастно наблюдал за болезненной прелюдией предстоящего разговора, а может быть, и дела.

– Ну, вот и все! Кажется, я могу держать себя в руках, – проговорил Брайтвайт, попытался извиняюще улыбнуться, но улыбка тут же исчезла с его напряженного и мрачного лица. – Вы находитесь здесь для того, чтобы поставить окончательную точку в деле, которое я только что, закончил расследовать. Признаться, оно не похоже на все то, с чем я встречался раньше. Начало делу положил прискорбный факт – исчезли десять человек. Естественно было подумать, что кто-то похитил их с целью вымогания денег, выкупа. Но все оказалось гораздо хуже – это был, запрещенный эксперимент над сознательными субъектами.

– Какого рода эксперимент? – поинтересовался Спок.

– Мне запрещено говорить об особенностях эксперимента. Да это и не относится к делу. А в общих чертах суть его такова: в условиях строжайшей секретности было произведено дознание, в тех же самых условиях был вынесен приговор. И все это делалось по прямому указанию Совета Федерации. Какая-либо гласность в этом деле исключена. Приняты все меры предосторожности. Для вынужденного знакомства с этим делом мне пришлось обращаться непосредственно в штаб Федерации. Мое обращение вызвало их недовольство. Но я и подумать не мог о том, что для перевоза одного заключенного в реабилитационную зону 7, они пришлют такой корабль, как «Энтерпрайз». Хотя, конечно, это очень надежный транспорт.

– Ну-ка, помолчите минуточку, помолчите, – сказал Кирк, поднимаясь с кресла.

Все сочувствие к сидящему перед ним человеку мигом улетучилось, и он не заметил, как вкрадчивый его голос перешел на громкий крик:

– Вы хотите мне сказать, что вы отвлекли «Энтерпрайз» – вы сняли с курса корабль с экипажем в сто тридцать пять человек, чтобы перевести одного человека из одной зоны в другую на расстояние одной звездной системы?!

Он был выше сидящего Брайтвайта и наклонившись над ним, кричал ему в лицо, кажется, даже обрызгал его слюной и не жалел об этом. Потом он замолчал и отошел в сторону от прокурора, чтобы остыть, прийти в себя.