Вскоре автобус остановился, профессор кряхтя, с видимым трудом вышел и засеменил к многоэтажному дому, в котором жил.

Поднявшись в лифте на десятый этаж и захлопнув за собой дверь квартиры, профессор яростно отшвырнул трость, сбросил туфли и шляпу. Подошел к огромному зеркалу, украшавшему одну из стен прихожей.

Взглянув на взъерошенного усталого старика в зеркале, профессор вздохнул и, проведя рукой по густым волосам, сорвал седой парик. Затем пошел в ванную, где через минуту отклеил усы и бороду. Смыл многочисленные морщинки и шишечки. Когда он вернулся к зеркалу еще через десять минут, на него смотрело юное, почти мальчишеское лицо.

Профессор внимательно осмотрел подбородок и щеки своего юного отражения в зеркале и в бессилии сжал кулаки.

"Никаких проблесков, - тоскливо подумал он. - Борода и усы отказываются расти. Волосы такие же черные, как и сто лет назад. Так я, видимо, и умру шестнадцатилетним. Боже, какой будет скандал!" Профессор вспомнил все свои многочисленные мытарства, которые ему довелось испытать за прошедшие семьдесят, восемьдесят лет, - и ему захотелось взвыть.

Конечно, вечная юность имеет свои привлекательные стороны, но сколько неудобств с ней связано.

Вспомнилось, как лет пятьдесят назад он, профессор, доктор наук, без пяти минут член-корреспондент, на торжественном вечере вышел на сцену поздравить своих студентов с наступающим Новым годом. И неожиданно обнаружилось, что он, гений грима, забыл нанести на лицо всем знакомые морщины. Пришлось превратить выступление в розыгрыш шаловливого студента, под смех аудитории снять с себя усы и бороду и убежать из университета.

Что с того, что никто не догадался, что неизвестный студент, пародировавший манеры великого профессора, и есть сам профессор. Ему-то от этого было не легче. А тот случай, когда на симпозиуме в Токио он чуть не потерял свой чемоданчик с гримом и его долго не могли узнать.