Кусты, войдя в деревню, задержались возле первой избы. Прошли во двор — калитка перед ними распахнулась сама. Поднялись на крыльцо, вошли в избу — дверь на крыльцо была открыта, в доме завтракали. Кусты остановились у порога. За столом семья Пузырьковых — муж, жена и две ученицы-дочки побросали ложки, обернулись к пришельцам.

— Что это такое? — спросила хозяйка, Антонина Борисовна.

— Любопытно, — ответил муж. — Ряженые?

Кусты подошли к столу, заглянули в тарелки. Пузырьков был мужчина не без юмора и потому сказал:

— Хотите — садитесь. — На лавке было место еще человек для трех.

Антонина Борисовна юмором не обладала, встревоженно обернулась к мужу:

— Петя…

— Однако… — сказал Пузырьков, поняв, что места для юмора здесь нет. Перед ним не ряженые соседи — кусты.

— Петя!.. — еще раз повторила Антонина Борисовна.

Кусты отошли от стола, походя заглянули в горницу и направились к выходу.

Пузырьковы бросили завтракать, вышли за ними вслед.

Дриоканесы были в соседнем дворе, у Глазкиных. Там они повторили все, что делали у Пузырьковых. Вошли в дом, осмотрели стол — Глазкины позавтракали, ушли на работу, дома была старуха, мыла тарелки; старуха перепугалась, села на скамейку да и не встала. Гости заглянули в горницу, в чулан, ничего не тронув, вышли из двора и перешли улицу.

Бригадир, прискакавший с тока, застал их в четвертом дворе, у своего шурина Кононенко. Кусты тщательно осматривали деревянный сарай, пересчитывали, кажется, бревна, из которых он сложен. Особое их внимание привлек осиновый хлыст, привезенный на дрова, — хлыст был ободранный: кора клочьями свисала с него, ветви обломаны. Дриоканесы волновались возле него, шелестели листвой. Еще больше они разволновались у поленницы, стоявшей тут же, возле забора. Пузырьковы, двое-трое прохожих и бригадир, спешившийся с коня, ясно слышали поскрипывание и щебет. То ли ветки терлись одна о другую, может быть, листья — но это не был шелест, каким Дриоканесы обменивались до сих пор. Это был щебет.