— Хочешь правду? — спросил Пробный Камень. — Аватары прогневали Великого Бога, и он покарал вас.

— Я не верю ни в каких богов — разве что в себя. — Талабан улыбнулся и пожал плечами. — Так вот, о подвижнике Ро. Он старше меня и триста пятьдесят лет жизнь его была сплошным чудом — ни болезней, ни смерти. Вот почему он отказывается расстаться с прошлым — да и все мы заодно.

— Без смерти нет и жизни, — сказал Пробный Камень.

Талабан понимал, что он имеет в виду. Человеческий возраст должен меняться, как времена года: весна юности, лето зрелости, осень мудрости и зима, несущая холодный покой. Людские сердца бьются в такт с природой.

— Легко так говорить, если ты смертей, — заметил Талабан.

— У тебя тоже были синие волосы, как у него?

— Да. Это отличает нас от простых смертных.

— Вы не боги. Богам не нужны золотые палки. И почему у тебя нет сыновей?

Талабан промолчал, глядя на берег. На льду зажглось еще несколько фонарей.

— Что будешь делать с номадами? — спросил Пробный Камень.

— Поговорю с ними.

— Поговоришь? Они злые. Дерутся и убивают. Не тратят времени на разговоры.

— Я буду говорить на понятном им языке.

Пробный Камень оскалил зубы в широкой улыбке. Они вернулись в каюту, и туземец закрыл дверь.

— Я пойду с тобой, когда будешь говорить с ними. Теперь буду спать.

Оставшись один, Талабан подошел к длинному ящику у стены. Там лежало оружие в виде охотничьего лука с золотой, украшенной драгоценными камнями рукоятью. Талабан достал его и нажал большим пальцем на красный камень. В изгибе лука вспыхнули световые нити, похожие на струны арфы. Он тронул белый камень, и световые струны погасли. Талабан спрятал лук обратно и задумался. Лук можно зарядить от корабельного сундука, но энергии и там осталось мало; если он израсходует ее, никто из них не доберется до города. «Змеи» сами по себе неустойчивы — только силовые сундуки удерживали их на плаву.