Отказавшись от этой мысли, Талабан разделся и лег. За круглым окном мерцали звезды.

Он был далеко на северо-западе, когда лапа Великого Медведя хлестнула по океану и послала волну трехмильной высоты на аватарский континент. Даже и там, за две тысячи миль от столицы, на самом краю империи, тряслась земля, ревел ураган, Рушились дома и люди гибли сотнями тысяч.

Многие думали, что миру пришел конец — и для большинства населения планеты он действительно пришел.

Однако пять поселений на реке Луан не понесли большого ущерба, и погибло там всего несколько сотен человек. Талабан повел «Змея» на запад в поисках других колоний, но ничего не нашел. Запас энергии на «Змее» истощился, и Талабан вернулся в города-близнецы Эгару и Пагару.

Всего-навсего пятьсот аватаров пережили крушение мира — и то лишь потому, что опальный подвижник Ану увел с собой из Параполиса двести человек.

Вспомнив Ану, Талабан вспомнил и вагарского пророка.

Слова нищего звучали у него в голове, пока он засыпал:

Он пожрет все труды человека, а потом уснет на десять тысяч лет, и дыхание его будет смертельно.

Пробный Камень, сидя на полу в своей каюте, снял с шеи бурый мешочек. В этой ладанке заключалось великое волшебство. Сквозь мягкую кожу он нащупал кривой клык первого убитого им льва. Темный локон Суриет обвивал зуб. Свирепости всегда сопутствует красота. Еще в мешочке лежали крохотная морская ракушка и горсть земли из чрева большой горы.

Через ракушку Пробный Камень общался с духами моря, земля дарила ему запахи дома. Последним предметом в ладанке было перо от его первой стрелы. Оно напоминало ему, что он охотник и добытчик. Все, что было дорого ему, помещалось в его ладанке: его земля, море, омывающее эту землю, его женщина и его племя.

Он тихо запел Песнь Далекого, зная, что музыка его духа коснется земли в ладанке и через нее дойдет до родных гор.

Листья на деревьях подхватят песню и донесут до шатров его племени.