- И поэтому, пока мы не сели, надеюсь, вы не откажетесь от рекафа.

Я не отказался; после всего этого, думаю, я заслужил кружечку.

Тусклый свет умирающей звезды к настоящему моменту иссяк, но отблесков огней двигателя было достаточно, чтобы я смог различить некоторые детали той невероятной трещины. Мимо иллюминатора мелькали слои разных наслоений - тонкие линии оттенков, отмечающих в этой глубокой ране тиканье неких геологических часов, и несколько раз мне казалось, что я мельком увидел что-то белое. Возможно, это были окаменелости существ, умерших за миллионы лет до того, как, в свою очередь, умерла сама планета. Эта мысль была печальной, и я попытался отвлечься от размышлений о смерти и вечности при помощи обычного разговора.

- Теперь я вижу, почему вы считаете это место таким особенным, - рискнул сказать я спустя некоторое время. - Оно весьма…

Я напрасно старался придумать какое-то подходящее прилагательное, но всё равно закончил несколько неубедительным "впечатляюще". Килиан гортанно хихикнул. Должен сказать, что из всех виденных мною техножрецов он, безусловно, был не только самым приятным, но и наиболее нетипичным для своего вида. Эти факторы наверняка были весьма связаны между собой, и над этим стоило поразмышлять.

- Думаю, мы все еще можем удивить вас, комиссар.

Честно говоря, насчет этого я сомневался, но должен признать, он оказался прав.

Мое первое ощущение, что эта пропасть была даже больше, чем казалась на первый взгляд, подтвердилось слабым светом снизу, который через некоторое время перерос в актиническое сияние нескольких огромных прожекторов, установленных на опорах вокруг временной посадочной площадки. Наш шаттл мягко сел в самый центр выровненной территории, и Килиан вскочил со своего места, желая поскорее выбраться наружу. Он уже собирался было нажать руну, опускающую трап, когда я вспомнил, что на этом мире не было воздуха.