Приговор это был тем более неожиданный, что императрица Мария Александровна, которой автор сам читал по обычаю свои произведения, выказала ему свое восхищение. Hесколько месяцев спустя Толстой писал другу Маркевичу: "Я не горжусь, что я русский, я покоряюсь этому положению. Когда я думаю о красоте нашей истории до проклятых монголов, до проклятой Москвы, еще более позорной, чем сами монголы, мне хочется бросится на землю и кататься в отчаянии от того, что мы сделали с талантами, данными нам Богом".

Диктор:

При жизни Толстого вышла одна книжка его стихов. К лирическим стихам его и балладам писали музыку крупнейшие русские композиторы. "Толстой, - говорил Чайковский, - неисчерпаемый источник для текстов под музыку". Все, кто учился в русской школе, твердили в упоении: "Колокольчики мои, цветики степные". Его знали, его ценили и восхищались. Hо с годами у него крепло чувство отчужения, противопоставленности всему, что окружало его. Стасюлевичу, редактору "Вестника Европы" он писал: "Я живу в таком уединении, что сделался подобен зельтерской воде, закупоренной в бутылки". История, в особенности русская история, Козьма Прутков, один из самых популярных отечественных стихотворцев, созданный им совместно с двоюродными братьями Жемчужниковыми, тоже исполнен был этой страсти.

Аркадий Львов:

Однако, сочинения самого графа Алексея Константиновича, "Песнь о походе Владимира на Корсунь", "Поток богатырь", "Алеша Попович" и в особенности из того ряда, что не входили в прежизненные издания - "История Государства Российского от Гостомысла до Тимашева", "Ода на поимку Таирова", "Сон Попова", "Бунт в Ватикане", "Мудрость жизни" - составили в отечественной изящной словестности перлы уникальной яркости, которая со временем не только не потеряла своей силы, но напротив, прибавила.