А пока — расслабляться незачем, пока лишь прелюдия. Точнее — сам не пойму что. Командировка, которая считается вроде бы и не командировкой, а пятницей без сохранения плюс два выходных. По приказу отпуск мой (кстати, первый за три года) начинается лишь с понедельника. И я мог бы взять билет на прямой экспресс Столица-Заозёрск, который отходит в субботу днём, и уже утром в воскресенье пил бы чай на застеклённой веранде в стареньком домике тёти Вари. Как все нормальные люди.

Но, однако же, мне предстояло трое суток болтаться в этом занюханном городишке Барсове — ибо на Заозёрск отсюда поезда ходят лишь по понедельникам и средам. И всё ради чепухового дела, с которым справился бы любой практикант. Тем более, и заниматься-то им должны местные работники.

Но Александр Михайлович лишь хмыкнул и небрежным жестом ладони отмёл мои доводы.

— Не бурли, — посоветовал он, деловито обмахиваясь первой попавшейся бумагой. Вентилятор у него сломался, а распахнутые настежь окна всё равно от зноя не спасали. — Как говорили в дни моей молодости, не гони волну. Сам же прекрасно знаешь, что все практиканты задействованы у Ахметшина, и как это я, интересно, буду с ним объясняться? И вообще, лишних людей у нас не бывает. Пора бы данную аксиому усвоить.

— Между прочим, это дело вообще не по моему профилю, — уныло огрызнулся я, разглядывая свои старенькие ботинки. Всё никак не соберусь купить чего получше.

— Вот оно что… — ядовито протянул начальник. — А я-то, старый ворон, считал тебя всесторонним специалистом. Так, во всяком случае, записано в твоём выпускном свидетельстве. Между прочим, я вторую неделю сам кабинет подметаю, уборщицы кто в отпусках, кто на больничном. Вот это по какому профилю проходит, а?

Да, вот и он — старый испытанный аргумент. Если уж сам шеф берёт в жилистые свои руки веник, подчинённые, восхищаясь подобной простотой нравов, не должны чураться неуставной работы.