— Как это продадут? Кому?

— Кто больше заплатит, — невидимо во тьме, усмехнулся он, — покупают обычно в далекие места. Запишут в крепость, и поминай воля. Меня уже второй раз ловят...

— А кто они такие? — спросил я, имея в виду не покупателей, а здешнюю братву.

Доброхот понял правильно.

— Эти, — он посмотрел в сторону костра, — такие же, как мы, простые мужики. Набрали из них охотников вот они и ловят бродяг. А главных хозяев я не знаю.

— Ты про Пантелея что-нибудь слышал? — попытался я выяснить что-нибудь о своем обидчике.

— Нет, сам не встречал, его Федька знает, вон тот крайний, что в колодках. Пантелей его и поймал. Хочешь, сам спроси. Только позже, сейчас те напьются, — он, должно быть, посмотрел в сторону костра, — за бабами придут. Пока они будут тешиться, нужно попробовать уйти. Ты один без цепи, значит, тебе идти впереди.

Мне идея не понравилась. Всю нашу скованную компанию снова поймают в лучшем случае завтра к обеду.

— Вы так и собираетесь бежать с цепью и в колодках? — на всякий случай уточнил я.

— Здесь рядом лес большой, уйдем подальше, может, и не догонят, а там как Бог даст.

— А какая здесь охрана? Сколько всего человек?

— С пяток наберется. Да ты не бойся, они одни за нами не погонятся, побоятся сунуться, а пока подмогу позовут, то, се, мы далеко уйдем.

— А что вы в лесу закованными будете делать? — задал я резонный, на мой взгляд, вопрос. — Да еще без еды?

— Как-нибудь управимся, не первый раз.

— То-то тебя не первый раз и ловят. А в колодки вон тех за что забили?

— Федьку, слышал, за побеги, один молчит, не сознается за что, а последний из разбойников. Ну, что, ты с нами?

— Нет, так я убегать не хочу. Лучше сначала охрану перебить, и вам от оков освободиться, тогда еще может что-то получиться, а так просто по лесу погулять, а потом ходить в колодках, нет смысла.

— Как это перебить? — испугался доброхот. — Они же с оружием, а мы на цепи! Да и мыслимо ли, на христианские души руку поднять? Все-таки и они русские люди. Разве такое будет по справедливости!