Думаю, что этого он никак не ожидал, но сумел сориентироваться и ударил меня в лицо левой, свободной рукой. На мое счастье, никакого боксерского навыка у Пантелея не оказалось, так что досталось мне меньше, чем следовало ожидать от такого здорового мужика. Однако после недавней встряски, полученной от этого же типа, в глазах вспыхнули искры, все поплыло и я едва не грохнулся на землю.

— Берегись! — предупреждающе закричал кто-то из наших пленных.

А беречься было чего. На крики от избы уже бежали оставшиеся стражники.

— Ну, теперь тебе конец! — свирепо прорычал Пантелей, еще не понимая, в каком отчаянном положении сам очутился.

Отвечать ему ни сил, ни времени не было. К тому же я придерживаюсь принципа не разговаривать во время боя. Плохой парень должен получить по заслугам, и жизнь не кино, чтобы в самый ответственный момент произносить назидательный монолог.

Я сумел взять себя в руки и сквозь муть в глазах, рассмотреть широкое лицо Пантелея, его растрепанную бороду и оскаленные белые зубы. Удар ножом пришелся точно в нижнюю часть бороды. А я еще прежде чем услышать омерзительный звук рвущийся мышечной ткани, ощутил рукой мягкие волосы. Потом в глазах потемнело, и меня начало рвать.

Кругом отчаянно кричали люди, звенели цепи, мелькали какие-то тени, а я стоял на коленях, упираясь ладонями во влажную землю и всеми силами старался не потерять сознание. И, вдруг, все стихло. Я попытался поднять лицо и посмотреть что происходит, но в глазах плыли разноцветные круги, через которые ничего нельзя было рассмотреть.

— Вставай, все кончено, — сказал испуганный, как мне показалось, голос, и меня аккуратно подняли на ноги.

— Кто-нибудь, дайте ему воды! — потребовал тот же человек, но никто не откликнулся.