За приготовлением стола, за разговором время словно побежало и быстро приблизилось к полночи.

Фидель Михайлович переоделся: по случаю распечатал новую в голубую полоску рубашку, по привычке завязал было галстук, но гостья посоветовала галстук снять - ведь они дома, в семейной обстановке на семейном празднике.

Он ожидал уже услышать от этой неприступной женщины традиционный тост с пожеланием добра и счастья в новом году. Но она сказала то, что в мыслях неотступно держал Фидель Михайлович:

- За возвращение Олежки.

Это были её первые слова за новогодним столом, и сказала она искренне и нежно, как будто этот мальчик был их общим ребенком.

По интонации голоса он уловил, что эти слова были сказаны действительно искренне, как может говорить женщина, которой нравится мужчина, от этих слов его сердце дрогнуло.

- За такой тост разрешите я вас... я тебя поцелую?

- Давно жду....

Это была их ночь, первая в наступившем новом году, лично для него первая супружеская после размолвки с Пашей.

- А ты что... так ни с кем и...

Она сразу же почувствовала, как он истосковался по женскому телу. А вот его душу так и не ощутила: в какой ларец он её запрятал? Тешила себя: не все сразу. Да и она... Не настои товарищ полковник, не рискнула бы заявиться в холостяцкую квартиру да ещё под новый год.

В эту ночь её ждало изысканное общество "новых русских" с купленными знаменитыми народными артистами. Но она, как настоял товарищ полковник/ да она, собственно, и не возражала/ избрала общество одинокого уже не нищего, но ещё и небогатого тридцатипятилетнего мужчинны.

И хотя у товарища полковника был свой замысел, согласованный с шефом, она восприняла его поручение как порыв своей души. Инициатива, конечно, исходила от её подруги - Дарьяны Манукяновны, в этом она не сомневалась. Дарьяна Манукяновна, разборчивая в знакомствах, внушила мужу, что пора уже аналитика привлекать к серьезной работе на благо фирмы "Лозанд". Готовить его будет Антонина Леонидовна.