... Очнулся я в незнакомом для себя месте, в котором постепенно узнал палату нашей сельской больницы. Все время смотреть на белый потолок с желто-серыми разводами, оставшимися после весеннего снеготаяния, было скучно, но едва я чуть-чуть шевелился, как жгучая боль снова просыпалась внутри меня, хотя она теперь была уже слабее, чем там, на дороге. Я предпочитал побольше спать, забывая на это время обо всем. Ничего не хотелось делать, единственным желанием было: лежать в полусне, не двигаясь, и думать о чем-нибудь отвлеченном.
Мать неотступно находилась рядом. Изредка заходили и другие. Оказалось, что в беспамятстве я провалялся трое суток. Но и теперь положение мое оставалось довольно неопределенным. Рана не хотела заживать, кроме того были сломаны два ребра.
Забежал перед отъездом в мореходку и Колька. Он молча остановился передо мной.
- Уезжаешь? - чуть слышно спросил я, с трудом приподняв голову.
- Угу, - ответил Колька и замолк.
После этого мы долго смотрели друг на друга и оба молчали. Говорить было не о чем.
Я уже знал все подробности того вечера. Меня, потерявшего сознание от боли, оттащил с дороги Колька. На мое счастье мимо проезжал наш сельчанин Федор, живущий по соседству со мной. Увидев знакомых парней, он остановил свой "Москвич", загрузил меня с Колькой и доставил в больницу. Удар волчьих клыков надежно встретила грудная клетка, поэтому и обошлось все только двумя ребрами да обширной рваной раной. Если бы волк прыгнул чуть повыше и полоснул по горлу, то все было бы кончено прямо там, на дороге.
Через неделю, когда состояние мое стало заметно улучшаться, зашел председатель.