Вот только с сувенирами в последнее время шла накладка за накладкой. Теперь, когда толпы жаждущих устремились за рубеж и буквально вымыли прилавки магазинов, отыскать там что-либо, устраивающее иностранцев было весьма непростым делом. Приходилось усиленно крутиться по округе, потому что в городе появляться было опасно. Городские пацаны, завидев уже отоваренных туристов, просто лопались от злости и все намеревались разнюхать, кто же это вставляет им палки в колеса, но до конкретных расследований, благо, не находилось времени.

Все это я рассказываю со слов знающих пацанов, потому что сам участвовал в подобных прогулках всего два раза. Другое дело - Колян. Он и придумал всю эту заварушку, и втянул в коммерцию всех местных. И в этот день именно он подбил меня пойти с ним, вручив обширную сумку, набитую воинской амуницией. Ростом Колька не вышел, зато сноровкой наделил его бог за двоих, если не более. Он то и достал все эти петлички-звездочки.

"Тетенька, продайте, - канючил он чуть ли не каждый день в магазине у воинской части, - брат в отпуск приезжает, просил купить". И продавщица, скрепя сердце, выделяла ему все запрошенное, хотя строго-настрого запрещалось продавать что-либо лицам, не имеющим отношения к воинской службе.

День был жаркий, капли пота обильно стекали по моему лицу. А Кольке было все нипочем. Он весело гнал по пыльной дороге громыхающую консервную банку, стараясь попасть в телеграфные столбы, что, впрочем удавалось весьма редко. И поэтому Кольке частенько приходилось сворачивать в поле и разыскивать там свою банку, бережно прижимая к груди небольшую коробку, в которой перекатывалось десятка два матрешек.

Военную продукцию, которой у нас хватало, брали не очень охотно, а вот матрешки шли нарасхват и были самой ходовой частью товара, зато достать их было практически невозможно. Матрешек этих притащил откуда-то Леша, и теперь выручку за них предстояло делить на троих.