Короче, этих милых, чудаковатых старичков, что стояли под моим балконом, знал весь квартал.

Нинель подняла голову и спросила, стараясь рассмотреть, с кем она разговаривает.

- А вы все видели?

Не мог же я ей соврать!

- Такая у меня профессия - все видеть, - скромно развел я руками.

Старички посовещались, и вскоре я услышал шум открывающегося лифта и звонок.

Глава третья

Я услышал шум открывающегося лифта и звонок. С трудом развернув кресло к входу, положил руки под клетчатый плед и дружелюбно крикнул:

- Войдите!

Двери стали медленно открываться. Я выхватил из-под пледа пистолет и всадил всю обойму в дверь.

Пули просвистели почему-то у меня над плечом и гудя, как веселые майские шмели, умчались за окно.

Перепуганные старички стояли, прислонившись к косякам: Арнольдик - к левому, а Нинель - к правому. Я радостно завопил:

- Пардоньте! Вот что пардоньте, то пардоньте! Амнезия, проклятая! Совсем я запамятовал, что это вы ко мне в гости поднимаетесь. Думал враги! Хорошо еще, что пистолет не в ту сторону направил... Да вы проходите, что это вы оробели? Проходите, проходите, только ноги вытирайте. Там ковер лежит персидский, так вы об него ноги трите, об него! Ну и что, что персидский? Не мы служим вещам, а вещи должны служить нам! Проходите скорее, садитесь, стульев в доме нет, табуреток тем более, как показала практика, стульями, а особенно табуретками, очень больно бьют. Вы садитесь прямо на кровать. Можно с ногами, так уютнее. Я вам сейчас подам кофе в кровать. А могу и в чашки, как скажете... Ха-ха-ха! Шутка юмора называется!