Так и осталось для меня загадкой, почему все же всегда во времена социальных преобразований начинаются перебои со светом, теплом, горячей водой и прочее. Странно...

Не знаю, куда завели бы меня досужие размышления, но под окном раздался скрип с трудом открываемой двери.

Интересно, интересно...

Я протянул руку за спину, нашарил на стеллаже диктофон и включил его, сам еще не зная толком зачем.

Скорее всего, сделал это от праздного любопытства и от безделья.

И только включив диктофон, удивленно оглянулся за спину. Стеллаж, с которого я только что взял диктофон, находился у противоположной стенки! Попытался дотянуться до нее рукой, но чуть не вывалился из кресла, так и не дотянувшись. Взглядом смерил расстояние: метра три, не меньше.

Недоуменно пожал плечами и решил оставить разгадку этого феноменального явления на потом, жадно слушая, что же происходит за окном.

А под окном моим нервно беседовали Нинель Петровна Беленькая и Арнольд Электронович Беленький.

Глава вторая

Арнольд Электронович стоял возле стены, держась за сердце, а Нинель Петровна как могла, уговаривала его:

- Арнольдик, милый, успокойся, все уже позади. Зачем же так нервничать?...

- Нинель, я не могу! Столько крови! Столько крови! Это все ты виновата! Если бы я знал, что будет столько крови, я никогда не пошел бы на ЭТО! Зачем я всегда и во всем позволяю себя уговаривать?! Уведи меня поскорее отсюда! Я не перенесу этого! Столько крови! Столько крови!

- Милый, ты почти что до самого конца вел себя вполне героически. Успокойся, дорогой, теперь все кончено... Все. Возьми себя, наконец, в руки, сейчас здесь будет толпа народа. На нас уже обращают внимание.

- Пускай обращают! Пускай! Пусть все видят мое состояние! Я же тебе говорил, Нинель, что я никогда не пошел бы на это, если бы ты меня не уговорила!

- У нас же просто не было другого выбора!