Зазвенел хрусталь, все что-то сказали. Потом выпили. В голове сразу зашумела, волна легкой радости прошла по всему телу. Шампанское приговорили быстро. Потом пили водку, по-русски, рюмками, без всякого льда, закусывая оливками из банок. Выдули всю бутылку, неожиданно здорово опьянев — сил не было сопротивляться алкоголю. Да и хотелось напиться, для того и водку притащил. А потом все разбрелись спать, поручив охранять нас коту. Последнее, что я услышал, погружаясь в сон как в омут — стук капель дождя по фиберглассовому потолку рубки.
25 мая, пятница, утро
Спортивный порт в Пуэрто-Банус.
— Не помню даже, когда мне в последний раз удавалось проспать ровно сутки.
Сэм искоса глянул на меня, усмехнулся, сказал:
— Не ты один. Я встал всего на час раньше тебя. А Дрика вообще решила не просыпаться.
Я чувствовал себя переспавшим. Голова тяжелая, зевота раздирает челюсти, но при этом я все же отдохнул. Потер лицо руками изо всех сил, стараясь "вернуться в кондицию", огляделся. Погода оставалась все той же — и не холодно совсем, но мокро и ветренно, и видно как море штормит.
— Людей не видел? — спросил я.
— Нет, — покачал Сэм головой. — Одни мертвецы кругом. На нас слабо реагируют, разве что вон тот..., — он указал рукой на зомби, пытающегося трясти массивные ворота на входе на пирс.
— Тогда надо искать топливо, что еще остается, — пришел я к выводу. — Сколько там у нас осталось?
— Примерно на девятьсот миль, если погода будет хорошей, — ответил Сэм. — До Амстердама не хватит.
— А если на машине?
— Тогда хватит, у нас почти две тонны солярки, да сэр. Только мне кажется, что здесь заправиться не сложно, — он кивнул в сторону бесконечных рядов белых яхт, почти сплошь моторных.
— Надеюсь, — суеверно-уклончиво сказал я, опасаясь радоваться заранее.