Конечно, путешествие морским путем было бы предпочтительней. Вдоль берега, не удаляясь, имея возможность почти в любой момент укрыться от непогоды — чем плохо? Куда удобней, чем прорываться через континент, на котором неизвестно что происходит. Хотя бы безопасный ночлег гарантирован.

С другой стороны... это ведь две недели, как минимум. Еще две недели неизвестности, надежд, ожидания, нервов, дурных снов — это же рехнуться можно. А на машине... сколько это? Ведь дня за три-четыре можно до Амстердама добраться. И ведь две тонны солярки — это очень много, этого хватит, чтобы доехать на чем-то большом и тяжелом.

— Ладно, разбужу Дрику и надо будет пошариться по лодкам, — сказал Сэм.

Я лишь кивнул, продолжая разглядывать берег. Мрачная картина, создает ощущение, что вообще вся земля вымерла. Понимаю, что так не бывает, и это место было всегда дорогущим курортом, где много людей, много роскошной недвижимости, но все это было беззащитно против мертвецов. Люди просто не станут оставаться в таком замертвяченном месте, отойдут куда-нибудь... да вон в горы отойдут, они тут вполне крутыми выглядят. В горах дорогу перекрыл — и дальше проход только скалолазам.

Нет, все же, пожалуй, прав Сэм, неплохо было бы здесь с берегом не связываться. Сольем солярку из брошенных лодок, да и пойдем себе морем помаленьку. Пара недель терпения — и мы на месте, да еще разглядываем его с безопасного рейда, смотрим, кто там вдоль каналов гуляет, живые или мертвые.

Нашего терпения. А как с терпением у тех, кто нас ждет? Тоже вопрос. На Дрику в последние дни уже смотреть страшно становится, она хоть и молчит, но уже извелась от ожидания.

Хотя сейчас у нее вид был еще почище моего. Мне показалось, что она вышла на мостик с закрытыми глазами. Ну, с полуоткрытыми, в крайнем случае.

— Как ты? — спросил я ее.

— Проснуться не могу, — тихо пробурчала она и широко зевнула, прикрыв рот ладонями.