- Тебя нашли мои люди. Ты болел. Совсем плохо.
- Мне и сейчас не лучше. Доктор тут есть где-нибудь поблизости?
- Доктор нет. Доктор не нужно. Говори - что нужно?
Я засмеялся. Вопросик! Что нужно! Так спрашивает, будто предложит сейчас на ладони все, что мне пожелаете.
- Эх, Отец, мне б сейчас стаканчик джина и "Данхилл".
- Что есть: стаканчик джина и "Данхилл"?
А серьезен-то как! Что ж мне, рассказывать ему, как выглядит джин и сигареты?
Старик укоризненно покачал головой и вразумляюще, будто уговаривая ребенка, сказал:
- Какой! Не говори - думай, думай... Какой - большой, маленький, железный, горький... Какой? Думай! Я утомленно закрыл глаза. Из пепельной тьмы вдруг выплыла плоская красная с золотом коробка "Данхилла" и четырехгранная бутылка, на этикетке которой красовался важный бифитер.
Потом я уловил какое-то новое ощущение: что-то изменилось, я будто почувствовал тяжесть в руках. Расцепив веки. Я держал в руках привидевшуюся мне бутылку и коробку сигарет!
Я отвинтил пробку, даже не успев осмыслить всю дикость появления желанных предметов здесь, в сердце непроходимого леса. Когда я хватил добрый глоток джина и на мгновение задохнулся, индейцы сдержанно заулыбались, поглядывая на невозмутимого старика с любовной гордостью.
А старик оставался спокойным, и в этом спокойствии почудилось неземное величие. Я ничего не спросил: не знал, как спросить.
Они ушли. А я долго сидел, прихлебывая джин, затягиваясь сигаретой, бездумно глядя в небо, в ненавистную сельву.
Я не запаниковал. Я просто не поверил. Сработало жесткое правило: не торопиться. Не торопись. Тихоня Тим. Выздоравливай. А там разберемся в этих индейских фокусах.
Индейцы обходились со мной жалостливо. Разговаривать мы не могли, но часто кто-либо приходил ко мне, садился рядом, улыбался и кивал, угощая фруктами и орехами. Лучшую рыбу тащили они моей хозяйке, лучшие куски редкой добычи. Мне все они казались на одно лицо, их варварские имена я вообще не пытался запомнить. Откровенно говоря, я уже мог бы и уйти - по моим расчетам до большей реки около сотни миль, на реке же всегда есть люди. Но меня держала тайна старика.