А в целом, по словам коллеги, дела в конторе идут отменно, стажер Ваня Федоткин, временно взятый в штат, пашет, как папа Карло в свои лучшие годы, аудиторская проверка, с которой нагрянули налоговики, закончилась боевой ничьей. Клиентура, не считая утренней гостьи, подобралась приличная и респектабельная. За шесть дней образовалось три новых заказа — денежных и необременительных.

Через час дышать в офисе стало легче. А через два перед нами, наконец, предстала виновница переполоха — субтильная, синюшно бледная женщина лет сорока. Мокрые волосы свисали с высокого лба и почти закрывали испуганные и усталые глаза. Сейчас она была похожа не на бомжиху, а на очень больного изможденного человека. Несчастная куталась в выданный Лизаветой синий сатиновый халат и никак не решалась сесть на пододвинутый Гришкой стул. Видимо, ей все еще казалось, что от нее смердит за версту. Пришлось чуть не насильно устраивать ее в кресло, поить чаем и терпеливо ждать, пока неожиданная наша гостья не соблаговолит объяснить мотивы визита. Если ей нужны деньги, то мы дадим, прикинула я, но хлопотать о потерянной в пьяном угаре квартире не будем.

— Выслушайте меня, пожалуйста, — голос у посетительницы был хриплым, простуженным и звучал неуверенно, как будто она основательно подзабыла родной язык.

— Мы слушаем вас, очень внимательно, — уверил ее Григорий.

— Меня подменили, — женщина судорожно подтянула воротник халата к подбородку, поджала ноги и замолчала. Пальцы ее тряслись крупной дрожью, кажется, даже зубы стучали. Она вдруг жалко улыбнулась. Я машинально отметила, что зубы у нее слишком белые для нимфы мусорных баков.