— Как вас зовут? — подал голос Гришка.

Простой вопрос немного успокоил даму.

— Голова кругом, забыла представиться. Арина. Арина Валевская.

Арина… редкое имя. Именно так звали ту женщину в немецком кафе.

— Откуда вы, Арина? — Григорий налил в кружку новую порцию кипятка и кинув туда пакет чая и несколько кусков рафинада, протянул женщине.

— Я… я из Прибалтики, но вышла замуж здесь, в Москве. Пять лет назад. Мой муж, Арнольд, он…

— Как? — спросила я, не дав ей договорить, — как его зовут?

— Арнольд, — удивленно посмотрела на меня Арина, — он этнический немец по матери, поэтому такое имя.

Одно совпадение — это случайность. Но два, да еще каких… Арина и Арнольд… Интересно, сколько в Москве проживает пар с такими непростыми именами? Интуиция подсказывает, что едва ли найдешь вторую.

— Продолжайте, — кивнул Гришка, — что вы хотели рассказать?

— Это случилось около года назад. Мы с мужем пошли в кафе, и там мне внезапно стало плохо. Закружилась голова, ноги онемели. Арнольд помог выйти, почти донес до машины. А дальше… дальше я ничего не помнила. Целый год не помнила ни себя, ни имени, ничего из своей жизни.

Очнулась Арина на влажном, дурно пахнущем матрасе. Над ней суетилась ужасного вида тетка, пытаясь влить в рот мерзкое, пахнущее ацетоном пойло.

— Глотни, девка, враз полегчает.

В помещении было темно, только с потолка, через неплотно пригнанные доски проникал луч света, выхватывая из плотного мрака замызганное тряпье и некое подобие очага, сложенного из разнокалиберных кирпичей. На очаге исходила прогорклым мясным запахом мятая алюминиевая кастрюлька. Хозяйка время от времени шуровала в ней поварешкой и смачно пробовала кушанье.

— Пить не хочешь, может пожрешь? — приставала она к Арине.

— Я не понимала, как оказалась в этом ужасном месте. В памяти не осталось ничего, ни малейшей зацепки. Я только знала, что не должна там находиться, что это какая то нелепость, дурной сон. Что было делать?